2020 год. Гимн «Каравеллы» в Храме на Крови (видео)

3 сентября 2020 года, в Екатеринбурге простились с известным детским писателем-фантастом Владиславом Крапивиным. «Командор» — основатель  детского отряда «Каравелла», который в 1965 году получил статус отдельной пионерской дружины и пресс-центра всесоюзного журнала «Пионер», скончался на 82-м году жизни в реанимации Областной больницы после продолжительной болезни.

Соборное отпевание состоялось в главном соборе города — «Храме на Крови», возглавил богослужение старший священник храма протоиерей Максим Миняйло —  руководитель отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Екатеринбургской епархии.

Организаторы похорон не нашли лучшего способа почтить память почившего, как совместить гражданскую и церковную панихиду, для чего в храме перед иконостасом и открытыми Царскими Вратами установили трибуну с микрофоном.

К часу дня, как повествуют журналисты Комсомолки, «в главном зале» (формулировка редакции «КП» ) вокруг гроба с телом писателя собрались сотни людей, а из динамиков под потолком донеслось:

Сегодня город и область прощается со своим сыном. Писателем, журналистом и сценаристом Владиславом Петровичем Крапивиным

Из-за «пандемии» коронавируса многие были в масках. Тем, кто пришел без них, маски выдавали на входе в храм.

Ведущая искусственным плачущим надрывным голосом перечислила все достижения покойного.

Затем к микрофону встали большие для Екатеринбурга лица: глава города, его заместитель, ветераны «Каравеллы».

— Сегодня действительно очень тяжелый день, и сложно говорить какие-то официальные слова, — сказал Павел Креков, заместитель губернатора Свердловской области. — Огромное количество людей обязаны ему формированием своей нравственности. Это было то, что меняло к лучшему людей и страну, в которой мы живем. Сегодня поколение крапивинских детей делает хорошие дела. Эти люди помогают ближнему, стараются изменить мир к лучшему. Да, человек ушел. Но у нас есть возможность снова встретиться с ним, когда снова откроем его книги. Снова встретимся с его сердцем и душой. Дай Бог, чтобы это продолжалось как можно дольше. От имени правительства Свердловской области и губернатора приношу соболезнования.

«Друг семьи Крапивиных» — журналист старейшего онлайн-СМИ Тюменской области «Вслух.ру» сообщает свои впечатления от прощальной церемонии:

Из общих правильных и одинаковых слов выделилось одно выступление: вместо красивой речи спикер (к стыду своему даже не запомнил его имени) спел песню на стихи Владислава Крапивина «Маленькие барабанщики». Знакомые всем слова взлетели эхом под своды, отразились от икон и витражей и, усиленные акустикой Храма, вернулись вниз. И весь зал подхватил, запел полушепотом в такт дрожащим в руках свечам. И это искреннее, хоть и осторожное прощание со слезами на глазах оказалось сильнее всех речей, всех правильных и красивых слов, звучавших перед ним.

Когда микрофон опять вернулся к плакальщице, когда начали разносить по залу свечи и готовиться к отпеванию, я вышел на улицу. Очень хотелось выпить. Желательно, «Старого Кенигсберга», Крапивин его в Тюмени очень уважал. Но ближайший магазин в двух кварталах, да и куда торопиться, впереди еще несколько часов возвращения в Тюмень.

Возле Храма по-прежнему стояли горстки людей, негромко звенела гитара: народ вполголоса пел крапивинские песни, провожал Владислава Петровича по-своему. Не столь торжественно, но не менее искренне… 

Как мы выяснили, исполнителем «храмового гимна» стал российский политик Александр Школьник — член Общественной палаты РФ и Москвы, президент «Мультимедиа Холдинга» и выпускник созданного Крапивиным в 1961 году в Свердловске пионерского отряда «Каравелла».

Для справки:

ЗАО «Мультимедиа Холдинг» — российский радиовещательный холдинг. Включает в себя радиостанции Наше радиоRock FMРадио Jazz, а также интернет-станцию Радио Ultra, российское информационное агентство «Национальная служба новостей» (НСН), телеканал «Наше ТВ», агентство «Ультра Продакшн», собственную студию звукозаписи Vintage Records Studio, завод по производству виниловых пластинок «Ультра Продакшн».

Внеэфирные проекты холдинга: Фестиваль «Нашествие»; Национальная музыкальная премия «Чартова Дюжина»; Премия «Все цвета джаза».

ОБЛГАЗЕТА.РУ передает слова, сказанные Александром Школьником во время прощания с Крапивиным в Храме на Крови: 

– Слава был со мной 45 лет моей жизни – воспитал, сделал таким, каким я есть, я говорю ему за это спасибо.

«Формирование высокой нравственности», «хорошие дела» и «помощь ближнему» — качества конечно заслуживающие всяческих похвал, но вот был ли Владислав Петрович православным?

В 2011 году российский писатель-фантаст и литературный критик Виталий Каплан, несмотря на то, что являлся редактором отдела культуры такого рупора модернизма, как православный журнал «Фома», подверг резкой критике крапивинский роман «Тополята»:

Теперь — о главном. О наездах на Православие…Вся эта линия с православным лагерем «Прямая дорога», на мой взгляд, совершенно фальшива. Фальшива, потому что надуманна. Вот яркими красками Крапивин рисует нам православный лагерь «Прямая дорога» — где заправляют садисты и расисты, где детей секут розгами, а дети друг на друга стучат и не только готовы подвергаться порке, но и, похоже, получают от неё удовольствие.

Кабул не сдержал брезгливости:

– Ты будто с радостью вспоминаешь…
– Не с радостью, а… как приключение. Во всяком приключении душа замирает, и тогда тоже…
– Иди, напросись опять…
Вовчик, видимо, не замечал досады Кабула. Наверно, по доброте душевной.
– Не-а, больше неохота. А мелкие иногда напрашиваются. От авоськи-то не сильная боль. Никитка говорит: «Боязно, зато интересно». Стучат друг на дружку, а потом вереницей бредут к отцу Ефрему. Тот и рад…

На чём, на каких реалиях основаны такие фантазии о православных лагерях? Вот почему я, православный человек, сотрудник православного журнала «Фома» (где тема православной педагогики — одна из ключевых), почти двадцать лет уже нахожусь в Церкви и ни разу про такие дела не слышал? Это не значит, что у нас с православными лагерями, гимназиями, приютами всё в полном шоколаде. Нет, конечно. Знаю, например, случай, когда в одном православном лагере педагоги грубо нарушали технику безопасности в байдарочном походе, знаю случай, когда в другом православном лагере ребенка в наказание заставили стоять под дождём. Но это я, который в теме не первый год варится. А откуда о православных лагерях знает Владислав Петрович? Если «Прямая дорога» срисована с какого-то реально известного ему православного лагеря, и если в этом лагере бьют детей — я очень надеюсь, что он сообщит об известных ему фактах в Синодальный информационный отдел по адресу 119334, Москва, Андреевская набережная, 2, E-mail: contact@sinfo-mp.ru, Телефон: +7(495) 781-97-61, +7(800) 100-33-53 (бесплатный звонок по России). И уверяю: информацию не положат под сукно. Если факты подтвердятся — виновным мало не покажется.

В том, что лагерь «Прямая дорога» авторский вымысел, убеждает меня и стилистика речи главного тамошнего садиста, «брата Нефеда»: «Ощущается в тебе истинно славянская душа. Оттого и послушен тебе лук. Он исконно славянское оружие», «Да ты что закручинился, отрок Владислав?», и так далее, и тому подобное. Ну не говорят так церковные люди, уверяю! Конечно, можно списать подобную стилизацию на многочисленных тараканов, обитающих в голове брата Нефеда, но когда таких мелких черточек в тексте много (а их много!) — возникает подозрение, что автор конструирует речь своих православных персонажей, исходя вовсе не из знания реалий. Что тут другая художественная задача — стилистикой речи подчеркнуть бесчеловечность «Прямой дороги».

На кураевском форуме люди, впрочем, спорили — а точно ли Православной Церкви принадлежит этот лагерь? Может, какая-то псевдоправославная секта, вроде «богородичного центра»? Но ничего в тексте не свидетельствует в пользу такого предположения. Не говорю уже о том, что круглогодичный лагерь «Прямая дорога» — это вообще-то официально действующее на основании лицензии детское учреждение, и с вероятностью двести процентов местные власти не разрешили бы сектантам создать такое. Ну хоть один бы пример! Неофициальные лагеря, палаточные, на свой страх и риск — да, такие есть и у православных, и у других конфессий, а вот чтобы стационарный… честно сказать, я не припомню, чтобы и у Русской Православной Церкви были свои круглогодичные православные лагеря. Работающие в летние и зимние каникулы есть (например, «Звезда Вифлеема»), а вот чтобы постоянно…

Но я, кажется, догадываюсь, что послужило Крапивину отправной точкой для фантазии о «Прямой дороге». Это известный скандал с православным приютом в Боголюбовском монастыре, откуда сбегали воспитанницы. Была шумная полемика в прессе. Что там на самом деле происходило, понять практически нереально. То, что там детей били, доказать не удалось (равно как и нет доказательств обратного). Но что духовная обстановка там была нелучшей — это, однако же, очевидно. Очевидно и то, что боголюбовский скандал раскрутили правозащитники «в плохом смысле слова» — то есть как раз те, на которых намекал в своём отзыве Холмогоров. Причём одна из целей раскрутки — подготовить общественное сознание к идее ювенальной юстиции. Дескать, только ЮЮ способна справиться с этими зверствами кровавых мракобесов. Рискну предположить, что до Владислава Петровича дошла медийная волна от этого скандала и он, безоговорочно приняв «правозащитную» версию событий, сочинил в итоге жуткую «Прямую дорогу».

Но есть и ещё предположение. Брат Нефед — он же еще и детский писатель Нефед Минищукин! Пишет боевики про смелых православных подростков, сражающихся с расово неполноценными племенами в неком параллельном мире. Ощутимо пахнуло «Детьми против волшебников» Никоса Зерваса — омерзительной книжонкой, чей автор до сих пор скрывает своё реальное имя, настолько сильным оказалось возмущение в православной среде. Наверняка Крапивин, который не только пишет о детях, но и профессионально занимается исследованиями детской литературы, знаком с этим творением.

В общем, мне очень жаль, что в эпизоде с «Прямой дорогой» чувство реальности изменило Владиславу Петровичу, и вместо художественно осмысленной правды жизни перед нами оказался фантом. Фантом, который далёкие от Церкви люди действительно могут принять за подлинное Православие.

Спору нет: Крапивин вовсе не обязан любить Православие, уважать Русскую Православную Церковь, и так далее, и тому подобное. И как писатель, и как человек он вправе на любую, сколь угодно жёсткую критику. Но критика должна отталкиваться от реальности, а не от навеянных медийными скандалами фантазий.

писал Каплан в своем ЖЖ.

Один из Крапивинских героев другого романа под названием «Бабочка на штанге» придерживался вполне экуменических, в духе New Age, воззрений:

При всем уважении к православной конфессии, не могу понять одного: почему ее ортодоксы… Почему они впадают в грех гордыни и заявляют, будто высшие истины известны им одним? Ведь Творец знал, что делает, когда вкладывал в человеческие головы множество религий. Видимо, Он считал, что у разных племен — разные пути познания…

В 2012 году в интервью «Комсомолке» почивший писатель, критикуя действия Родительского комитета, возмущался:

Ну чего они путают божий дар с яичницей! Ладно, им не нравятся какие-то сексуальные энциклопедии. Об этом можно спорить: кому-то кажется, что это нормальное воспитание, кто-то считает, что это растление детей. На мой взгляд, это должны решать родители. 

А в 2018-м Владислав Петрович рассказал «Российской газете» , что является сыном расстриги и внуком католички, причем поставил в заслугу отцу трусость и предательство православной веры.

Ваши мама, папа, отчим и дядя Боря давно стали героями ваших книг. Поэтому, когда недавно приоткрылась одна из драматических страниц судьбы вашего отца Петра Федоровича Крапивина, то это взволновало и ваших читателей. Оказалось, что вы — сын священника?

Владислав Крапивин: 

Хотите по порядку?.. После первого курса университета мы с мамой поехали в Ханты-Мансийск навестить мою старшую сестру. Обратно в Тюмень возвращались на пароходике времен Марка Твена. Родители уже были в разводе, у меня был отчим, но вот мы сидели на палубе, и мама говорит: «Я должна сказать тебе одну вещь про твоего папу…». Она произнесла это с таинственной значительностью, и я тут же вообразил: отец был участником Белого движения. Я спросил: «Он что — был белым офицером?» «Нет, что ты. Он был священником».

На это я разочарованно усмехнулся: «Ему что — делать больше нечего было?»

А оказалось, что ему действительно ничего другого не оставалось. В начале 1920-годов, когда отец окончил школу в Вятке, бабушка, ревностная католичка, посоветовала ему выучиться на …православного священника: «Пан Бог един для всех, а ты всегда будешь с куском хлеба».

Гонения на Церковь еще не охватили тогда глубинку. Правда, семинарий уже не было, и отец закончил какие-то курсы. А потом влюбился. С мамой он был знаком еще по школе, они вместе учились. Мама — активная комсомолка, ловила беспризорников, ходила на субботники…

Вот такая любовь. Они поженились, и отца направили в село Филиппово, потом в Казарино. Любили его прихожане очень, хотя и удивлялись, что батюшка с матушкой зимой на прогулку ходят на лыжах. В 1933 году отца посадили. Мама ездила к нему каждую неделю на свидания. Однажды ночью он вдруг пришел домой — выпустили. Это был еще 34-й год, а не 37-й. Он снова стал служить. Но тут у отца произошел конфликт с другим деревенским священником. Тот, похоже, был провокатором: открыто рассказывал анекдоты о советской власти, заводил с крестьянами политические беседы. Отец, уже хлебнувший тюрьмы, много раз говорил ему: «Что ты делаешь, ты же не только себя подводишь…» Тот в ответ обвинял отца в трусости. Терпение у отца лопнуло, и он, будучи в Вятке, зашел к церковному начальству и сказал: «Владыка, помогите, укротите вы нашего смельчака: ладно, себя погубит, так ведь людей ставит под удар». Владыка разгневался, а у отца — он же был наполовину поляк — взыграла шляхетская натура: он хлопнул дверью, вернулся в деревню и нанялся в бригаду сплавщиков, которые по реке гоняли плоты.

А потом к папе пришел местный уполномоченный НКВД и сказал: «Отец Петр, я ваших взглядов не исповедаю, но знаю, что вы человек честный и добрый, вас в деревне уважают, поэтому очень прошу вас: прямо сейчас собирайте вещи и исчезайте из села — ночью я должен буду вас арестовать…»

И папочка, не мешкая, смотал в Вятку, устроился там в какую-то артель. Потом мама списалась с дядей Борей, и тот ответил: приезжайте ко мне в Тюмень, будем жить вместе. Папа поступил в Тюмени в учительский институт и вскоре устроился учителем русского языка в школу.

Отец отказался от сана за четыре года до моего рождения. Так что я скорее все-таки сын учителя, чем сын священника.

Мне кажется, что отец вздохнул с облегчением, когда в ночь на 2 января 1942 года получил повестку в военкомат.

В конце войны папа попал в Польшу, в места своего детства, встретил там женщину, завязался роман, появилась дочка. А мама познакомилась с квартирантом, которого подселили к нам. Он был недавно освобожден из лагеря. И, как в тысячах случаев после войны, когда семьи распадались, у родителей началась другая жизнь — у папы в Белоруссии, а у нас в Тюмени.

Впрочем, перечисленные факты не помешали «Командору» в том же году в день праздника, посвящённого святой Екатерине, получить премию «за вклад в сохранение и развитие духовно-нравственных традиций русской культуры» из рук митрополита Екатеринбургского Кирилла на сцене Свердловской государственной филармонии, а также стать примером настоящего «христианского» писателя, благодаря статье Марии Минаевой «Трудная честность крапивинских мальчишек«, опубликованной на «Православиере».

Есть хорошее старинное выражение: «по-Божески»… И, замирая, сжимаясь внутри, я понимаю: прав Крапивин. Пусть будет сложно, и тяжело, и опасно, зато без подлости и лжи. Пусть эти пронзительно-честные упрямые мальчишки говорят моим детям – словами и делами – о том, как надо защищать слабых и бороться с несправедливостью, даже если враг сильнее тебя. Потому что это – по-христиански. Господь никогда не говорил нам, что будет легко, и сыто, и комфортно, и приятно. И мы постоянно сталкиваемся с дилеммами: сказать или промолчать, протянуть руку или пройти мимо, вступиться или отступить. И даже если ты будешь смешон и поступки твои воспримут как нелепость, самолюбование, стремление прославиться – мало ли обвинений можно предъявить человеку, – важно идти до конца. Быть в согласии с совестью, с голосом Божиим в сердце. Вот этому нам всем – и детям, и взрослым – стоит поучиться у крапивинских мальчишек.

вот такое «новое евангельски-крапивинское учение» предлагают нам экзальтированные «православные» публицисты на авторитетных православных порталах.

Понравилась статья? Поддержи редакцию: Яндекс-кошелек: 410011201452657 (ссылка для перевода с карты или телефона) WEBMONEY: — R338898210668  Z104647489717 

Подписывайтесь на Телеграм-канал @vseeresi Вступайте в группу ВКонтакте — https://vk.com/clubvseeresi Ютуб-канал — https://www.youtube.com/c/MaximussNeizvestniy

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.