2019 год. Как прославить расстригу — мастер-класс от издательства Сретенского монастыря

Предлагаем на примере одной статьи показать, как официальные церковные СМИ могут «отмыть» и «прославить» блудника, расстригу, человекоубийцу, заядлого картежника и по сути атеиста только за то, что он внес вклад в российскую науку и перевел на китайский язык богослужебные тексты.

гуличкина

Автором статьи, опубликованной на сайте «Православие.ру» , является

Галина Гурьевна Гуличкина, редактор, архивист Издательства Сретенского монастыря с 1998 года. Окончила Московский государственный историко-архивный институт (ныне Российский государственный гуманитарный университет), 9 лет прослужила в Отделе рукописей Ленинской библиотеки. С 1981 года работала под руководством митрополита Питирима (Нечаева; † 2003) в Издательском отделе Московского Патриархата, после упразднения которого трудилась в Отделе внешних церковных сношений Московского Патриархата под руководством митрополита Кирилла (Гундяева; ныне Святейший Патриарх Московский и всея Руси).

Вот, что она пишет о расстриге и убийце под красочным заголовком «ЖИВУ Я ЗДЕСЬ ЕДИНСТВЕННО ДЛЯ ОТЕЧЕСТВА»:

11 мая 1853 года, в день памяти равноапостольных Мефодия и Кирилла, учителей Словенских, в Александро-Невской лавре скончался замечательный русский ученый-востоковед, основоположник отечественной синологии монах Иакинф (Бичурин), 14 лет проведший в Пекине, возглавляя Русскую духовную миссию в Китае.

Духовная миссия в Пекине вписала яркую страницу в историю русской науки. Многие члены Русской духовной миссии впоследствии стали известными учеными-востоковедами, членами Российской императорской академии наук: О.П. Войцеховский, К.А. Скачков, В.П. Васильев, Д.А. Пещуров и др.

Особое место среди них занимает архимандрит Иакинф (Бичурин) – начальник 9-й Русской духовной миссии в Пекине.

***

Архимандрит Иакинф (в миру Никита Яковлевич Бичурин) родился 22 августа 1777 года в селе Акулево, Чебоксарского уезда Казанской губернии, в семье дьячка Якова Данилова. В 1779 году семья Якова Данилова переехала в село Бичурино того же уезда. С детских лет Никита выделялся своими умственными способностями. Уже восьми лет он был взят для обучения в Казанскую духовную семинарию, которая в то время была центром науки и просвещения народов Поволжья. В Казанской семинарии впервые начали изучать чувашский, татарский и другие языки восточных и европейских народов. В семинарии Никита проявил себя как «очень даровитый и любознательный ученик с отличной памятью, но при этом с чрезвычайно живою натурою». Своими способностями он обратил на себя внимание архиепископа Казанского и Свияжского Амвросия (Подобедова; † 1818), который до конца своих дней оказывал поддержку одаренному семинаристу. Во время обучения в семинарии Никита получил фамилию Бичурин, образованную от названия его родного села.

Семинария, которую Никита окончил в 1799 году, дала ему прекрасное богословско-философское образование и хорошее знание как языков классических, так и французского и немецкого. Здесь он научился и рисовать, что впоследствии, во время служения в миссии в Пекине, ему очень пригодилось.

По окончании Никита был оставлен учителем грамматики в младших классах.

В 1800 году Никита принял монашество с именем Иакинфа и был определен учителем высшего красноречия в Казанскую духовную академию.

бичурин18

В 1802 году, уже в сане архимандрита, Иакинф был назначен настоятелем Иркутского Вознесенского монастыря и ректором Иркутской духовной семинарии. Отец Иакинф всегда отличался решительным, энергичным характером, и в семинарии у него не сложились отношения с учащимися.Он был переведен преподавателем риторики в Тобольскую духовную семинарию.

В 1805 году в Китай отправлялась 9-я духовная миссия во главе с архимандритом Аполлосом, но он, доехав до Иркутска, там и остался, не желая ехать в Китай. Отдаленный и незнакомый Китай многим казался страшной землей, и лица, посылаемые туда неволею, обливались нередко горькими слезами при прощании с Отечеством.

Вместо архимандрита Аполлоса Святейший Синод определил начальником миссии архимандрита Иакинфа, который с радостью воспринял это назначение.

18 июля 1807 года 9-я духовная миссия отправилась из Иркутска. С первого же дня после переезда границы отец Иакинф начал вести дневник своего путешествия и с присущей ему научной любознательностью стал собирать сведения о неведомых ему стране и народе. По его воспоминаниям, одна мысль, что в Китай нужно будет ехать через Монголию, которую не многие видели своими глазами, восхищала его. На пути миссии довелось немало пострадать от непогоды и гибели караванного скота.

10 января 1808 года отец Иакинф прибыл в Пекин и «нашел свое жизненное призвание» в научном изучении этой мало известной в России страны. Эта высокая задача всецело захватила отца Иакинфа, и делу изучения Китая и народов Азии он отдал всю свою жизнь. Интеллектуальный уровень миссионеров предшествующих русских миссий в большинстве своем был таков, что

«китайцы считали за великий стыд иметь своими учителями диких и неученых людей, не знавших ни их церемониальных обычаев, ни разговоров».

Отец Иакинф со всей энергией старался выправить этот недостаток. Необыкновенная способность к изучению языков и замечательное трудолюбие сделали свое дело: отец Иакинф настолько усвоил китайский язык, что впоследствии объяснялся на нем, как самый образованный китаец.

В письме к историку и издателю журнала «Москвитянин» М.П. Погодину от 14 августа 1810 года архимандрит Иакинф писал:

«Не хваля себя, могу сказать, что живу я здесь единственно для Отечества, а не для себя. Иначе в два года не мог бы и выучиться так говорить по-китайски, как ныне говорю».

Во время пребывания в Китае он начал составлять словарь, в который вошло 12 000 иероглифов, сделал много переводов на русский язык китайских сочинений – исторических и географических. Переводя много с китайского языка, он перевел и на китайский язык с русского литургию, краткую священную историю и изложение православной веры.

Находясь в Китае, отец Иакинф столкнулся с не известной для России опиумной проблемой. Англичане привозили из Индии (в то время британской колонии) опиум, который стал одним из самых ходовых товаров в Китае. Это привело к страшным последствиям. Опиумокурение распространилось настолько широко, что этот наркотик вошел в повседневный обиход, им одурманивали целые деревни, люди переставали работать. Возникала опасность проникновения опиума контрабандным путем и в Россию. Архимандрит Иакинф не мог оставаться безучастным и к этой проблеме, таившей в себе угрозу существованию целой нации.

В 1812 году в России началась война с Наполеоном. О миссии в Китае совсем забыли. Денежное содержание миссии прекратилось, и она оказалась в критическом состоянии. Вместо положенных 10 лет миссия пробыла в Китае 14 лет и 4 месяца. Существовать на средства китайского правительства, которое отпускало на содержание миссии в пересчете на русские деньги 855 рублей 50 копеек серебром, не было возможности. Отец Иакинф писал:

«Не знаю, что лучше? Спасать албазинцев от идолопоклонства или сотрудников миссии от голода?».

Дело дошло даже до заклада церковной утвари, и при таких обстоятельствах среди членов миссии начались беспорядки. Китайский министр иностранных дел пожаловался иркутскому губернатору на студентов миссии, которые погружались «в леность, пьянство и другие распутства». Губернатором в Иркутске был знаменитый Н.И. Трескин, который счел нужным дать ход этой жалобе китайского правительства и сообщил о ней в Санкт-Петербург. С того времени дурное мнение о пекинских миссионерах прочно утвердилось и оставалось неизменным на многие годы. В Пекин губернатор Трескин послал строгий выговор студентам, грозя их выслать из Китая за дурное поведение и неповиновение начальнику миссии. Виновные, особенно студенты Громов и Лавровский, были прощены по ходатайству отца Иакинфа.Миссия отца Иакинфа испила полную чашу горести. Члены миссии стали требовать от него жалованья. Отец Иакинф вынужден был распродавать лишнее имущество и закладывать монастырские земли. Когда и эти ресурсы иссякли, в заклад пошли и церковные вещи. Но и этого надолго не хватило. Члены миссии стали изыскивать собственные средства для пропитания: одни из них, изучив разговорный язык, занялись адвокатурой по частным делам, одерживая верх не столько красноречием, сколько страхом, производимым на судей, другие пустились в торговлю, а третьи и в азартные игры. Большую нужду пришлось терпеть непредприимчивым членам миссии, которые не имели практических талантов. О забытой Пекинской миссии вспомнили лишь после Венского конгресса в 1815 году, когда предстояло снаряжать на смену ей новую миссию, но и это снаряжение затянулось.

10-я миссия прибыла в Пекин 1 декабря 1821 года, и только 15 мая 1822 года отец Иакинф выехал из Пекина со своей миссией.

бичурин10

Отец Иакинф (на фото) за 14 лет так изучил Китай, так сроднился с ним, так полюбил, что внешне сам стал похож на китайца.

По возвращении в Петербург все члены миссии были привлечены к духовному суду Святейшего Синода. Главными пунктами обвинения были: продажа (весьма сомнительная) части посольского двора, небрежное обращение с церковной утварью, часть которой тоже была заложена, разрешение открытия игорного дома в здании, принадлежавшем миссии и сдаваемом в наем. Все перечисленные обвинения не имели документального подтверждения в архиве миссии, за исключением выговора студентам от иркутского губернатора. Суровые и, вероятно, злостно сгущенные и преувеличенные обвинения предъявляли лично отцу Иакинфу иркутский генерал-губернатор И.Б. Пестель и начальник 10-й духовной мисси в Пекине архимандрит Петр (Каменский).

При осуждении отца Иакинфа не было применено известное правило римского права: «audiatur et altera pars» – «следует выслушать и другую сторону». Защитников у него не было, а сам он отказался давать какие-либо объяснения.

Главным виновником осуждения отца Иакинфа с братией нужно считать архимандрита Петра (Каменского). На основании его резких донесений Святейший Синод определил

«архимандрита Иакинфа, как недостойного носить звание священнослужителя, лишив сана архимандрита, оставить под строжайшим надзором навсегда в Валаамском монастыре».

Отец Иакинф был подвергнут наказанию, главным образом, за противление власти, выразившееся в отказе дать какие-либо объяснения на предъявленные обвинения. Этим он навлек на себя суд без милости.

Итак, отец Иакинф отправился в заточение в Валаамскую обитель. Здесь он находил утешение в научной работе: исправлял прежние труды, дописывал начатые ранее.

«Всего более страшусь, – писал отец Иакинф своему другу Е.Ф. Тимковскому из монастырской тюрьмы, – остаться виноватым перед потомством – даже в непроизвольных погрешностях».

Какие же это были «непроизвольные погрешности» и «злостно сгущенные и преувеличенные обвинения»???

А вот какие:

бичурин1

бичурин16

Оснований верить генерал-губернатору и Священному Синоду у историка-архивиста Гуличкиной  абсолютно никаких нет. 

Она продолжает: 

Барон П.Л. Шиллинг фон Канштадт, посещая Валаамский монастырь, обратил внимание на монаха, который в келье что-то усердно писал. Узнав, что это бывший начальник духовной миссии в Китае, он стал хлопотать о возвращении отца Иакинфа в Петербург.

В 1826 году отец Иакинф был освобожден из заточения в Валаамской обители и определен на службу в Министерство иностранных дел, которое ценило его как глубокого знатока китайского языка и литературы, как синолога, которому не было тогда равных в России. Местом пребывания отца Иакинфа была определена Александро-Невская лавра. Среди петербургского высшего общества отец Иакинф нашел себе много хороших знакомых и благожелателей, следивших с интересом за его научной деятельностью. С этого времени начинается неутомимая литературная деятельность монаха Иакинфа, которая поразила не только русский, но и иностранный ученый мир. Отец Иакинф один сделал столько, сколько может сделать только целое ученое общество. Всюду он выступал в защиту отечественной науки и культуры.

«Если бы мы со времен Петра Великого доныне не увлекались постоянным и безразборчивым подражанием иностранным писателям, то давно бы имели свою самостоятельность в разных отраслях просвещения… Все люди имеют рассудок, не одни французы и немцы. Если мы будем слепо повторять, что напишет француз или немец, то с повторением таких задов всегда будем назади, и рассудок наш вечно будет представлять в себе отражение чужих мыслей, часто странных и нередко нелепых».

В 1828 году отец Иакинф был избран членом-корреспондентом Российской императорской академии наук, в 1831 году – членом Парижского азиатского общества. В 1835 году отец Иакинф стал лауреатом Демидовской премии Академии наук.

В 1829–1830 годах отец Иакинф по поручению Азиатского департамента сопровождал в поездке за Байкал барона Шиллинга. В 1835 году отец Иакинф был командирован в Кяхту для открытия и устройства там училища китайского языка.

Подвижничество отца Иакинфа в обществе осталось невостребованным. Он выпускал книги за свой счет, и это приносило ему немалые убытки. Ратовал за поддержку и продвижение отечественных ученых, а в Академию наук предпочитали приглашать иностранных. Все это тяжелым бременем ложилось на сердце отца Иакинфа. В письме от 17 октября 1844 года он писал:

«Иностранцы от Академии [наук] нагло и бесстыдно выдают себя знающими то, чего не знают. Из Парижа приехал профессор китайского языка и тотчас отказался, когда предложил ему составить опись китайских книг. Теперь этот профессор читает Часослов на языках грузинском и армянском и титулуется членом Академии [наук], между тем как в Петербурге при должностях находятся природные грузины и армяне, образовавшиеся в университетах. Наш директор предложил Академии [наук] принять отца Аввакума, который знает четыре языка: китайский, маньчжурский, монгольский, тибетский и частью древнеиндийский. Он кончил курс Петербургской духовной академии и вышел магистром. Отказали, потому что русский, не иностранец».

Пребывание в заточении в Валаамской обители не прошло бесследно для отца Иакинфа. И хотя в дальнейшем все складывалось для него как будто благополучно, душевные терзания не оставляли его. Мысль о снятии с себя монашеского сана не покидала его, и в письме к министру иностранных дел К.В. Нессельроде от 13 сентября 1830 года он писал:

«Но четырехлетний опыт (пребывания в Валаамском монастыре. – Г.Г.) доказал мне, что никакие усилия не могут превозмочь общепринятого образа мыслей, а потому я, не столько заботясь о себе, сколь о святости иноческого сана, коего обеты в самом глубоком уединении столь трудно выполнять, решился просить ваше превосходительство о исходатайствовании мне перемены звания, тем более что я учеными трудами своими, смею надеяться, уже доказал, что я ни на каком месте не могу служить Отечеству с большей пользою, как при Министерстве иностранных дел».

Святейший Синод был согласен на снятие монашеского сана с отца Иакинфа, но решающее слово оставалось за императором Николаем I, который, однако,

«повелеть соизволил: оставить на жительство по-прежнему в Александро-Невской лавре, не дозволяя оставлять монашество».

А вот каким образом о «душевных терзаниях» монаха описывается в Википедии:

бичурин12

Характеристику облика Иакинфа дал первый биограф — Н. С. Щукин:

О. Иакинф был роста выше среднего, сухощав, в лице у него было что-то азиатское: борода редкая, клином, волосы тёмно-русые, глаза карие, щёки впалые и скулы немного выдававшиеся. Говорил казанским наречием на о; характер имел немного вспыльчивый и скрытный. Неприступен был во время занятий: беда тому, кто приходил к нему в то время, когда он располагал чем-нибудь заняться. Трудолюбие доходило в нём до такой степени, что беседу считал убитым временем. <…> Долговременное пребывание за границей отучило его от соблюдения монастырских правил, да и монахом сделался он из видов, а не по призванию[172].

Ко всему, напоминающему о монашеской жизни, он относился прохладно. Иакинф никогда не постился; если гостил во время постов в семействе Мициковых, ему отдельно готовили скоромное. Со времён пребывания в Пекине он никогда не ходил в церковь и не присутствовал на богослужениях[173]. Возможно, он склонялся к атеизму, во всяком случае, по воспоминаниям Н. Малиновского, в одно с ним время пребывавшего на Валааме, «сомневался в бессмертии души»[174].

Ещё в Пекине Иакинф пристрастился к различным зрелищам, но в Петербурге открыто посещать театральные представления не мог, хотя был страстным любителем театра. Н. С. Моллер вспоминала, что, желая увидеть знаменитую Тальони, Иакинф переоделся в наряд купца, перекрасил волосы и надел очки. Таким же образом он мог посещать итальянскую оперу[175].

Все, описывавшие синолога в 1820-е — 1850-е годы, вспоминали его особое отношение к Китаю. Например, никогда не нося духовного платья, он ходил по Петербургу в длинном китайском халате[176]. Пристрастие ко всему китайскому к концу жизни доходило до анекдотического:

…Если ему не нравилось чьё-либо мнение, он, горячась, говорил:
— Да что с вами толковать! Вы судите по европейски! А, чёрт! прибавит он с раздражением и махнёт рукой. Потом, закурив сигару, замолчит надолго.
Напротив же, если ему нравилось чьё суждение, он оживлялся и с восторгом восклицал:
— Прекрасно, превосходно! Это совершенно по азиатски! У вас такой же здравый взгляд, как и у азиата.
Или же:
— Лучше нельзя рассудить! Это совершенно согласно с мнением китайцев! Да! Вы судите верно; вы судите вполне по азиатски!
Выше этой похвалы, по его мнению, ничего не могло быть; не было у него также и осуждения ниже:

— Да это всё европейское! Вы настоящий европеец и вздор городите европейский!

А вот, что о нем пишет внучатая племянница:

бичурин5

бичурин14

На все эти подробности архивист Издательства Сретенского монастыря Гуличкина попросту закрывает глаза. Видимо от священноначалия поступил заказ «обелить и прославить во что бы то ни стало»: 

В последние годы жизни отец Иакинф болел и жаловался на слабое зрение, но не переставал заниматься учеными трудами.

«Я уже вступил в те годы жизни, в которых чувства одно за другим отказываются служить нам. Ныне особенно жалуюсь на зрение, которое слабостью своей побуждает меня отказываться от чтения книг».

Климат Петербурга был неблагоприятным для проживания отца Иакинфа и усугублял состояние его пошатнувшегося здоровья. В январе 1852 года отец Иакинф писал:

«У нас стоит постоянно самое худое время, попеременно то сильный мороз, то страшная вьюга, а несноснее всего туманы, особенно для слабых и старых. Я сам страдаю уже третий месяц, ничего не могу ни читать, ни писать. Страшная темнота, особенно в моей хате, отовсюду загороженной».

Печалило отца Иакинфа и отсутствие интереса к серьезным научным и литературным трудам. В письме к М.П. Погодину он писал:

«Ваш “Москвитянин” год от году растет, так что петербургская литературная моль ныне боится и приближаться к нему. Под молью разумею наших издателей литературных журналов. В книжных лавках совершенное затишье, а журналам литературным раздолье, и чем бессовестнее, тем в большем почете. Надобно же будет когда-нибудь приняться за воспитание и нравственность. Без этого наша философия будет чучело огородное, а люди – французские куклы».

Скончался отец Иакинф на 76-м году жизни 11 мая 1853 года. Отпевание было совершено в кладбищенской церкви Александро-Невской лавры начальником духовной миссии в Пекине архимандритом Гурием (Карповым). На похоронах присутствовало четыре человека. Канцелярия Александро-Невской лавры даже не уведомила о смерти отца Иакинфа близких и знакомых его. Погребен отец Иакинф был на старом кладбище Александро-Невской лавры.

бичурин11

Для увековечения памяти великого ученого друзья и почитатели его таланта со временем установили на его могиле черный мраморный обелиск, на котором выбита надпись: «Иакинф Бичурин. Род. 1777. Ум. 1853 г. Мая 11 д.». Между этими надписями вдоль памятника по-китайски написана эпитафия:

«Труженик ревностный и неудачник, свет он пролил на анналы истории».

Уже в наше время в Чувашии учреждена Государственная премия имени Иакинфа Бичурина, присуждаемая ежегодно за лучшие научные исследования. В Чебоксарах именем отца Иакинфа названа одна из улиц. На родине отца Иакинфа в селе Бичурино установлена мемориальная доска, в местной школе открыт музей.


P.S. Задание по отмыву «ревностного неудачника» выполнено. Осталось уничтожить «не вписывающиеся в историческую канву» воспоминания современников и архивные документы.


Понравилась статья? Поддержи редакцию:
Яндекс-кошелек: 410011201452657 
(ссылка для перевода с карты или телефона)
WEBMONEY: — R338898210668
            Z104647489717
PayPal
Подписывайтесь на Телеграм-канал @vseeresi
Вступайте в группу ВКонтакте - https://vk.com/clubvseeresi
Ютуб-канал - https://www.youtube.com/c/MaximussNeizvestniy

One comment

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.